Carmageddon: история самой безумной гонки от запрета до культа

Рождение монстра: Death Race 2000 и британский юмор

История началась в студии Stainless Software на острове Уайт. Основатели Патрик Бакланд и Нил Барретт вдохновились фильмом 1975 года «Смертельная гонка 2000» с Дэвидом Карадайном. В фильме участники получали очки за сбивание людей — идея идеально ложилась на зарождающийся жанр 3D-экшенов. Разработчики добавили черный юмор, сатиру на телевидение и британскую циничность, создав мир, где насилие — это спорт, а комментаторы радостно кричат «Splatter bonus!» за размазанного пенсионера.

Первая игра вышла в 1997 году на MS-DOS и Windows 95. Движок BRender позволял рендерить открытые локации с физикой повреждений, недоступной конкурентам вроде Need for Speed или Screamer. Машины ломались реалистично: двери отваливались, капоты зажимали обзор, колеса сходили за один удар. Игрок управлял Максом Дэмиджем — грубым водителем в синем «Игле» (Eagle), прообразом Интерсептора из «Безумного Макса».

Скандал века: зеленая кровь, роботы и запрет в Германии

Выход игры совпал с волной антиигровой истерии. Политики и СМИ обвинили Carmageddon в пропаганде насилия. В Великобритании BBFC (British Board of Film Classification) впервые в истории отказал в сертификате видеоигре. Вердикт: «поощряет жестокость к беззащитным людям». Издателю SCi пришлось выпускать патчированную версию: пешеходы заменены на зомби с зеленой кровью, а в немецкой версии — на роботов с черным масляным лиquim.

В Германии игра попала в индекс BPjM (список материалов, вредных для молодежи). Продажа, реклама и публичное демонстрирование были запрещены. Легально купить оригинал можно было только после 2019 года, когда рейтинговая организация USK пересмотрела решение в пользу версии 18+. Этот случай стал прецедентом для всей индустрии: разработчики поняли, что скандал — лучший маркетинг, а цензура порождает пиратство.

Геймплейная формула: три пути к победе

Гениальность дизайна — в равновесии трех условий победы. Игрок сам выбирает стиль прохождения каждой гонки.

Физика повреждений: 앞서 её времени

Движок моделировал деформацию кузова вершинной анимацией. У каждой машины было около 30 повреждаемых элементов. При ударе вершины сетки смещались по вектору силы, создавая уникальные вмятины. Это не был заранее заготовленный набор моделей «битая/целая» — машина выглядела именно так, как в нее врезались.

Повреждения влияли на поведение: согнутое колесо заставляло тащиться в сторону, потеря двери меняла аэродинамику, пробой бака вел к взрыву через несколько секунд. Игрок мог починить машину на лету (клавиша Insert), тратя заработанные кредиты. Решение «чинить или апгрейдить оружие» добавляло стратегический слой в аркадный экшен.

Carmageddon II: больше, быстрее, кровью

Сиквел 1998 года (движок BRender 2.0) убрал главные жалобы на оригинал. Карты стали больше, пешеходов — умнее, машин — 30 против 23. Появилась погода (дождь, туман, снег), меняющая сцепление. Введена система повреждений двигателя: перегрев заставлял машину заглохать на разгоне. Музыка Iron Maiden (трек «Aces High» в интро) закрепила имидж «метал-гонки».

Главная фишка — миссии «Mission Mode». Вместо кругов по треку нужно было выполнить задачи: сбросить ядовитую бочку в водохранилище, уничтожить конвой грузовиков, защитить лимузину. Это расширило геймплей за пределы «круги или смерть». Физика стала мягче, машины меньше цеплялись за текстуры, но «пылесос» (притяжение к центру карты) остался.

Падение и воскресение: TDR 2000 и Reincarnation

После ухода основателей Stainless права перешли к Torus Games. «Carmageddon TDR 2000» (2000) вышел сырым: линейная структура миссий вместо открытых гонок, убогая физика, юмор уступил место пошлости. Игра провалилась критически и коммерчески. Серия заморозилась на десятилетие.

В 2012 году Патрик Бакланд вернул права через Kickstarter. Кампания «Carmageddon: Reincarnation» собрала $625,000. Релиз 2015 года (позже переиздан как «Max Damage» на консолях) вернул физику BRender, но на современном движке Unity. Графика обновилась, сохранился дух: те же «Игла», «Хавк», «Твистер», те же крики пешеходов. Однако технические баги, долгая загрузка и скудный онлайн остудили энтузиазм. Тем не менее, исходный код первой части открыт, что дало жизнь портам.

Современное состояние: исходные порты и сообщество

Лучший способ играть сегодня — не Steam-версии, а фанатские движки. Проект Dethrace (C1) и Harmalarm (C2) переписали код с нуля под OpenGL/Vulkan. Они работают на Windows, Linux, macOS, поддерживают 4K, высокие FPS, современное управление (геймпад, мышь), антиалиасинг и моды. Оригинальные данные (файлы .mat, .txt, .pix) нужны для ассетов — их легально достать из GOG-версии или старого диска.

Сообщество на Carma.com и Discord создает новые карты, машины, текстуры в 4K и скрипты для Lua. Ежегодно проходит «Carmageddon Championship» — турнир по неткоду с призами от фанатов. Мод «Harmalarm Content Pack» добавляет 50+ машин из TDR 2000, переработанных под физику второй части.

Культурный след: от GTA до Twisted Metal

Carmageddon легла в ДНК открытых миров. DMA Design (позже Rockstar North) цитировали её как вдохновение для первой GTA: свобода действий, система разыска (звезды полиции — прообраз 쫓ы за игрока в Carma), пешеходы как ресурс. Серия Twisted Metal взяла идею аренового combattа с уникальными машинами и спецспособностями. В FlatOut и Wreckfest физика деформации кузова — прямой наследник вершинной анимации Stainless.

В поп-культуре игру помнят по саундтреку Fear Factory («Cars», «Resurrection», «Linchpin»). Индустриальный метал идеально наложился на образ ржавых кузовов и дымящихся двигателей. Фраза «Cunning Stunt» (куunning stunt — калека-каскадер, игра слов) стала мемом задолго до появления термина «мем».

Почему это играть стоит прямо сейчас

Современные гонки (Forza, Gran Turismo, Assetto Corsa) продают реализм и красоту. Carmageddon продает свободу от правил. Здесь нет штрафов за срезанный поворот, нет «грязных» кругов, нет баланса классов. Есть физика, позволяющая перевернуться на крышу в полете, зацепить забор задним бампером и ехать боком до финиша. Есть юмор, который не стареет, потому что смеется над самой идеей серьезности видеоигр.

Запуск через Dethrace занимает минуту. Управление осязаемо: машина весит, скользит, ломается, взрывается. Первые 15 минут — хаос, потом приходит понимание: это лучший симулятор автомобильной анархии, вышедший за 30 лет. Никаких микротранзакций, батлпассов, всегда онлайн и обязательных туториалов. Только ты, «Игла» и сотня жертв на счетчике.